Случались, однако, у нас и праздники -- их нам сотворяла природа: поднимался шторм, наваливалась непогода, на реку попасть невозможно, главной заботы нет.
Мы подымали высоко на берег лодку, опрокидывали ее вверх килем, сухие сети свешивали в баню и на чердак избушки, бочки с рыбой, вкопанные в берег, плотно закрывали мешковиной и деревянными крышками, чтоб не захлестывало песком; мылись в бане, подолгу, с чувством.
Вспомнив старое рукомесло, папа всех нас подряд стриг под "польку-бокс", стукая ножницами по башке парнишек, чтобы не вертелись лишку, и все удивлялся, оболванивая меня: "Этакая головища, а пустая!.." Я тайком ощупывал свою башку, стучал кулаком в лоб -- голова как голова, ничего особенного, звучит в середке, вроде бы и правда как в пустом котле.
Северяк" дыбил Енисей суток по пяти, случалось и по неделе.
Отоспавшись, мы всей артелью отправлялись в лес за ягодами, грибами, ближе к осени -- за кедровыми шишками.
Все это было тут же, вокруг становища.
Чуть поодаль, па озерах, жили утки, и мы охотились на них.
